Наследие нужно сохранять в его традиционной среде

Сохранение культурного наследия имеет много аспектов, в частности, структурно-организационный. Казалось бы, все понятно – прежде всего, заниматься этим призваны государственные организации, которые осуществляют учет памятников и контроль за их состоянием. Однако и в этом отношении у стран Содружества за последнее десятилетие накоплен разный опыт.

Во многих странах Содружества охранные организации всегда оставались в структуре министерств культуры. Однако если в штате такого подразделения состоит всего четыре человека, как в Республике Молдова, то без всяких деклараций понятно – охрану культурного наследия там вряд ли считают первоочередной государственной задачей. Очень интересный опыт существует в Баку, где Музей-заповедник “Старый город” напрямую подчинен правительству республики и выполняет не только реставрационно-охранные, но и жилищно-коммунальные функции.

Обо всем этом и шла речь на “круглом столе”, в котором участвовали специалисты в области сохранения культурного наследия, государственные чиновники, представители общественных организаций, ученые и журналисты.

Российский научно-исследовательский институт культурного и природного наследия был создан постановлением Правительства Российской Федерации в 1992 году. Его создание было определено необходимостью реализации положения Конвенции ЮНЕСКО “Об охране Всемирного культурного и природного наследия” и принятия эффективных мер по сохранению, оздоровлению и развитию историко-культурной и природной среды. Цель этой институции определена в правительственном постановлении как научное обеспечение государственной культурной политики и региональных программ по сохранению и использованию национального наследия.

История возникновения института тесно связана с работой Советского фонда культуры, созданного в конце 1980-х годов и работавшего под руководством Д.С.Лихачева. Основу коллектива института составили специалисты, участвовавшие в работе Совета по уникальным территориям Советского фонда культуры.

Во главу деятельности нового института были положены именно те принципы, которые были разработаны во время работы в Фонде культуры, в научных экспедициях и исследованиях, проводимых под патронатом Дмитрия Сергеевича Лихачева, в процессе формирования новой культурной политики и законотворчества на переходном рубеже от советской эпохи к новой России. В основе деятельности института лежит представление о фундаментальной роли наследия в сохранении культурного и природного разнообразия страны и в ее устойчивом развитии.

Сфера интересов института, определенная уже в самом начале его функционирования, – методология и теория сохранения культурного и природного наследия, разработка комплексных территориальных программ сохранения наследия, формирование системы особо охраняемых территорий, картографическое обеспечение сферы охраны наследия, изучение живой традиционной культуры, – остается актуальной и сегодня. В 1999 году институту было присвоено имя академика Д. С. Лихачева.

Наш собеседник – заместитель директора института Павел ШУЛЬГИН.

– Павел Матвеевич, вы согласны с тем, что на современном этапе сохранение культурного наследия, по большому счету, мечта?

– Согласен. И здесь две главные проблемы. Первая – инвестиционная. Финансирование сферы сохранения культурного наследия всегда было крайне недостаточным для того, чтобы выправить тот ущерб, который наносится памятникам культуры экологическими проблемами и антропогенными воздействиями, а также спадами в экономике, которые произошли в конце 1980-х и в 1990-е годы.

Мы до сих пор не подняли реставрационную базу и систему охраны наследия до уровня 1980 года, а задачи стоят более масштабные и более глобальные. Тот уровень финансирования, который мы имеем сегодня, предельно не оправдан и даже, можно сказать, преступен по отношению к наследию. Но, даже при очень ограниченных средствах, должна быть какая-то стратегия.

Вторая проблема – законодательная. В наследство от Советского Союза нам достался декларативный закон о сохранении памятников истории и культуры, а в России мы, к сожалению, не смогли создать хорошего работающего закона. Только в 2002 году было изменено законодательство, действующее с 1970-х годов, но оно получилось паллиативным.

И вот прошло почти 10 лет, а оно не заработало должным образом. Там имеются хорошие слова и о культурном наследии, и о культурных ландшафтах, но отсутствуют конкретные вещи, связанные с подзаконными актами, экспертизой памятников, реестром. И сейчас стоит вопрос о разработке нового закона взамен этого, практически не действующего.

– А в сфере сохранения природного наследия ситуация аналогичная?

– Несмотря на то, что проблемы возникают схожие, в сфере природного наследия дело обстоит более разумно и имеется более надежная база. Есть обширное законодательство: система ведомственных подзаконных актов (водное, лесное, горное, охотничье хозяйство), несколько глобальных законов об охране окружающей среды, а также конкретный закон об особо охраняемых природных территориях, принятый еще в 1995 году.

В этом законе прописаны категории особо охраняемых территорий, различие между ними, режимы и порядок их функционирования. Природу нельзя охранять в зоопарке, поэтому здесь введено понятие “территория”, им оперирует и законодательство. Это очень важно и для культурного наследия. Я возвращаюсь к мысли Лихачева об охране не отдельных выдающихся культурных памятников, а наследия в его традиционной среде, в которой оно существовало.

– Существует ли представление о наиболее эффективном пути сохранения культурного наследия?

– Этот путь лежит через систему музеев-заповедников, в которых сосредоточены движимые (музейные коллекции) и недвижимые памятники, а также территория. В нашей стране музеев-заповедников меньше 100, половина из них находится в субъектах Федерации. Музей-заповедник – это экономическая структура, которая, не претендуя на самоокупаемость, дает наиболее значимый, наиболее видимый социально-экономический эффект.

Мне как экономисту еще в советские годы приходилось писать о том, что у нас возможны территории, которые будут специализироваться на охране и использовании культурно-исторического наследия. И вот сейчас, например, в кабинете директора Кирилло-Белозерского музея-заповедника в дотационном городе Кириллов Вологодской области висела грамота от налоговой инспекции как главному налогоплательщику района – заповедник обеспечивает от трети до двух третей поступлений в бюджет.

Сам музей-заповедник и окружающие его структуры (торговля, туризм, реставрация) обеспечивают занятость до 700 человек при населении города в 4 тысячи жителей. Практически это главное предприятие. Примерно такая же ситуация с Музеем-заповедником “Михайловское”. Пушкинский музей-заповедник, развиваясь, создал грамотную дифференцированную структуру и обеспечивает основную занятость и основные налоговые поступления в бюджет. “Ясной Поляне”, конечно, трудно конкурировать со Щекинским химкомбинатом, но по социальным структурам, по экономическим показателям – это одно из ведущих предприятий района.

80 процентов наших музеев-заповедников находятся в сельской местности, и именно они не дают территории превратиться в депрессивный район.

Россия славна не только усадьбами и монастырями, но уникальным промышленным наследием. Создание промышленных музеев-заповедников – это мечта нашего института последних 15 лет. В нашей стране есть только один Музей-заповедник горнозаводского дела Среднего Урала – в Нижнем Тагиле. Решение о его создании было принято на региональном уровне, и формировался он как бывший краеведческий музей – это был дом горного начальника.

Так вот, этому музею передан нижнетагильский металлургический завод, который прекратил работу в конце 1980-х годов – с доменными печами, прокатными цехами, отвалами, ландшафтом, подъездными путями, техникой. Им не хватает средств освоить все это, но есть очень грамотная программа, а чиновники из Министерства культуры приехали, посмотрели на это, как на черную дыру, и отказались принимать какие-либо решения. У нас практически нет музеев-заповедников на полях сражений, нет музеев исторических дорог, нет настоящих этномузеев.

Развитие территорий – это стратегическая линия развития, но она должна сопровождаться грамотным законодательством. Мы же видим нежелание федеральной власти принимать законы. Мне кажется, придание статуса историко-культурным территориям тормозится сознательно: слишком много лоббирующих групп, которые не хотели бы видеть такие законы. Ведь здесь возникают проблемы зданий, продажи земель и другие.

Более успешно эти проблемы решаются на региональном уровне: там, где регион имеет некоторую самостоятельность и желание отдавать свои ресурсы на культуру. Конечно, во многом это зависит от руководства региона, города. И наиболее интересные проекты сейчас развиваются именно на региональном уровне.

– Кто эти герои?

– Мы называем не очень хорошим словом “полигон” город Ялуторовск Тюменской области. Туда были сосланы декабристы, там родился и провел детские годы Савва Мамонтов. Специалистами нашего института была подготовлена программа сохранения и использования культурного наследия Ялуторовска. И руководители города пошли на выборы с этой программой под лозунгом “Сделаем наш город историческим”. Научные рекомендации были восприняты и реализованы, сейчас на культуру выделяется 8 процентов бюджета, создано пять музеев.

Мы порекомендовали сделать не просто краеведческий музей с убогими экспонатами, а создать Музей хлеба и масла Сибири. Ведь Ялуторовск – это пункт, в который из окрестных деревень стекалось зерно и масло, и этим маслом торговали в Европе, оно считалось лучшим в Сибири. Краеведение в Музее хлеба и масла показано с первобытных времен, представлены голод и репрессии 1930-х годов, показаны карточки, проходит тема декабристов – кто-то открыл первую богадельню.

Так проходит вся история и завершается она двумя заводами хлеба и масла, которым больше 100 лет и которые до сих пор действуют. Одновременно это и торговые ряды, когда школьники приходят на экскурсию, они могут съесть бутерброды с этим замечательным хлебом и маслом. Музей для заводов сформировал бренд – “столетние заводы”, и теперь в Тюмени есть магазин “Ялуторовский хлеб”, который весьма успешно торгует. Недавно вышло постановление департамента образования Тюменской области, чтобы учителя сводили школьников в этот музей и посмотрели, как нужно представлять краеведение.

Есть в Ялуторовске музей первой школы для девочек имени декабриста Якушкина. В этой школе декабристы обучали детей по ланкастерской методике – это когда старшие обучают младших. В музее не так уж много экспонатов, и он совмещен с современной темой профориентации. В Ялуторовске две школы для детей с дефектами развития, так вот – ланкастерские уроки для этих детей являются наиболее яркими и запоминающимися. Мы все время получаем выход в реальную жизнь.

Совершенно уникален Музей природы, сделан сквер-парк, где декабристы проводили наблюдения, восстанавливается острог, восстанавливается часовня.

Руководство города провело опрос населения и выяснилось, что люди хотят фонтан. Сейчас в центре Ялуторовска фонтан и висит огромный плакат “Наш город – перспективный”.

Ялуторовск – это пример того, как культура помогла экономике, помогла самовыражению людей и их самоутверждению.

– Ваш институт сам предлагает свои услуги или вас находят?

– Лихачев, создавая институт, говорил: “Будьте провинциальным институтом. С Москвой и Петербургом есть кому работать, а в малых городах живут очень интересные люди, очень хорошие краеведы, им надо помочь”. Наша работа построена на командировках, мы много ездим, выступаем с лекциями, докладами, проводим учебу.

Нас находят. Например, из того же Ялуторовска к нам приехала руководитель отдела культуры и попросила: “Помогите нам сделать город историческим”. Сейчас они действительно реализовали все, что мы придумали, и просят до 2020 года придумать что-нибудь еще. Мы предлагали Ялуторовску не только программу создания музеев, но работали с уставом города, с законом Тюменской области об исторических городах (этот закон действовал 10 лет, но сейчас, к сожалению, отменен).

И, повторюсь, самое успешное – это когда, отталкиваясь от наследия, мы формируем уникальную историко-культурную территорию с максимально возможным статусом.

– С какими объектами вы еще продуктивно работали?

– Вологодское руководство обратилось к нам с просьбой разработать проект развития территории Кирилловского района на основе сохранения культурного наследия. Там сложилась сложная ситуация: с одной стороны, успешный, получающий высокое финансирование Кирилло-Белозерский заповедник, а с другой – ужасающе бедный город Кириллов с 4-тысячным населением.

Нужно было увязать интересы депрессивного района с процветающим музеем-заповедником, чтобы не было конфликта между заповедником, региональной властью и населением. Отталкиваясь от наследия, мы предложили проект, который обсуждался на заседании правительства Вологодской области, было принято два постановления по его реализации. Потом проводились общественные чтения. Проект был связан с созданием трех-четырех, а в дальнейшем восьми музейных точек на территории Кирилловского района.

Так, например, в Волокославинске, славящемся гармонным промыслом, создавался филиал музея-заповедника с отдельной экспозицией “Зарождение промысла гармони” и проведение дней гармонного искусства. Подобные решения для восьми населенных пунктов района, плюс туристическая программа, плюс прием гостей не только в гостинице Кириллова, но и на квартирах (было заключено более 100 договоров с людьми, которые принимали туристов у себя дома) изменили ситуацию.

Елена ГАРЕВСКАЯ

http://www.kultura-portal.ru